Внизу хронология газетных вырезок составляла карту чужих злодейств. Это если допустить, что совершали их одни и те же руки, добавил скептично мысленный голос (будь он способен носить монокль, он бы носил его с важным видом по коридору извилин). Вполне могло статься, предыдущим жителем дома был какой-нибудь фанат насилия, у которого вставало только на криминальные сводки, и запирался он здесь вместо душевой. Или фанат детективов, стремящийся раскрыть своё первое преступление так же громко, как представлял у себя в голове. Тогда неподалёку должны лежать черновики его воображаемого интервью. Да какое угодно объяснение могло быть, разве нет?