снаружи холоднее, но воздух гуще, и кай вдруг понимает, что ему легче дышать под открытым небом, чем под сводами, где чужая вера давит на плечи. крики, стук ведер, хлопающий треск возвращают миру краски, но не успокаивают дрожь где то под ребрами. он дергается всякий раз, когда он вспоминает чужие пальцы на своих запястьях: слишком холодные для простого смертного, и все же внимательные, почти бережные. на коже тлеет память железа, незнакомец чувствует это, а кай видит.