С тошнотой от стыда у горла он вытирает руку о хитон на груди, стягивает с себя ткань, комкая, берет забытые ведра и идет по запаху — в какой-то момент останавливается, понимая, что именно тут стоял Трой. Оборачивается и смотрит туда, где стоял сам... Нет никакой надежды, что Трой не понял, что он делал.