– Милорд, вот свежие послания от соседних лордов, – Генри, камердинер, неизменно пунктуальный и исполненный той особой учтивости, что была его визитной карточкой, бесшумно скользнул в кабинет и протянул Джейме стопку свитков и запечатанных писем. – Они осведомляются о вашем здравии и выражают нетерпение по поводу того, когда вы соблаговолите нанести им ответный визит. Кроме того, здесь прошение о дозволении прибыть семейству Лидден, а также Спайсерам – они хотят обсудить возможную помолвку с юной леди Джоан.

Светловолосый мужчина на мгновение замер, оторвав взгляд от пергамента, который держал в руках. Капля чернил с кончика пера капает прям большой черной кляксой на бумагу. Светлые брови сошлись к переносице, а затем он медленно поднял глаза на своего верного слугу, словно переваривая услышанное.

– Лидден? – переспросил он с едва заметной усмешкой. – Они серьёзно думают, чтобы моя единственная дочь променяла Утёс Кастерли на место с названием вроде «Глубокая нора»? О матерь, кто вообще придумывает такие названиям мест? А Спайсеры… если память мне не изменяет, лорду Рольфу уже далеко за пятьдесят, и от него за версту разит разложением. – Он отложил перо, откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, пальцами массируя веки. Усталость медленно и верно накатывала на него. До чего же всё это непросто, до чего тягостно.

«Именно к этому ты стремился в детстве», – шепнул внутренний голос, и Джейме вынужден был признать его правоту, как бы ни хотелось возразить. Когда-нибудь отца не станет, и тогда вся тяжесть Запада ляжет на его плечи – он станет полноправным Лордом, Хранителем, и прочие-прочие титулы, что звучат так внушительно из уст знати, но так гнетуще в собственной голове. Неудивительно, что за руку его любимой девочки выстроилась целая вереница претендентов – от зелёных юнцов, едва научившихся держать меч, до дряхлых старцев, чьи имена уже пахнут плесенью и склепом. В идеальном мире, где царила бы справедливость, он позволил бы Джоан самой выбрать того, кто согреет её сердце, но пока в его спину неотступно дышит тень Тайвина Ланнистера – тень, что простирается дальше на восток, о подобной вольности не могло быть и речи. Каждый шаг, каждое решение подчинены не его воле, а той железной логике, которую завещал отец.

Джейме отложил письма в сторону и устремил рассеянный взгляд на свечу, чей огонёк дрожал на сквозняке, а восковая печать на одном из конвертов лишь наполовину достигла своей цели. Утро только-только вступило в свои права, за окнами ещё клубился туман, а он уже сидел здесь, разбирая бесконечную череду прошений, жалоб, предложений и требований, что стекались сюда со всех концов Запада. К тому же его удручало и отсутствие брата: Тирион на время отбыл к кузенам, но Джейме подозревал, что истинная причина отъезда – отнюдь не родственная привязанность, а просто скука, одолевшая его после того, как местные бордели перестали его развлекать. Он не винил брата – пусть наслаждается свободой, которой сам Джейме обречённый вечно нести этот позорный ярлык "Цареубийцы", давно уже лишён.

– Кхм, милорд, – Генри кашлянул мягко, но настойчиво, возвращая хозяина из лабиринта его собственных мыслей. – Есть ещё кое-что, о чём вы изволили спрашивать пару месяцев назад. Прибыл гонец от леди Оленны. С его слов, она выражает вам своё почтение – и, смею заметить, в своей... весьма своеобразной манере. К письму прилагается сверток, в котором, как она обещала, вы обнаружите именно то, что хотели.

Лицо Джейме мгновенно преобразилось: усталость словно смыло невидимой волной, а на губах заиграла искренняя, почти мальчишеская улыбка. Он с большой радостью принял из рук камердинера небольшой мешочек, ощутил его вес и тут же, бросив быстрый взгляд на дверь, поспешно спрятал добычу в тайный ящик секретера. И едва щелкнул замок, как дверь кабинета отворилась, и на пороге появилась та, что была причиной его беспокойства вот уже целых десять лет – причина, от которой он, впрочем, не желал избавляться никогда.

Маргери Тирелл была столь же ослепительна, как и в тот памятный день их первой встречи, когда он впервые увидел её среди многих других девушек во время смотрин. Её каштановые волосы мягкими волнами струились вдоль тонкой талии, обтянутой платьем из алой парчи, где золотыми нитями были искусно вышиты узоры распускающихся роз – вечное напоминание о родном доме. Генри, умудрённый многолетней службой, бесшумно испарился за дверью, прежде чем леди Утёса Кастерли приблизилась к супругу и подарила ему привычный утренний поцелуй. Однако прежде она на мгновение задержала ладони на его щеках, внимательно вглядываясь в глаза и лоб.

– Моя леди, – тихо произнёс Ланнистер, беря её руки и целуя тыльную сторону каждой по очереди. Его взгляд задержался на её тонких пальцах, где он вновь заметил свежие порезы – вечные спутники его жены, когда она соизволит заняться садом. Она вечно копалась в своих шипастых кустах, словно сама была их частью. Но Джейме не возражал этому увлечению. – Дела не ждут, ты знаешь это лучше других. Однако, думаю, сегодня я сумею выкроить для тебя немного времени, и этот день пройдёт с пользой для всех нас.

Он обхватил её талию, с лёгкостью притянул к себе и усадил на колени, вдыхая знакомый аромат дорогих духов. Семеро, как он вообще существовал без этой женщины? Одиночество казалось теперь чем-то чуждым и невозможным.

– Как там дети? – спросил он, проводя большим пальцем по её ладони. – Давно я не навещал их. Думаю, сегодня вечером это надо исправить. Устроим прогулку верхом до мыса, всей семьёй, как в старые добрые времена. Что скажешь? Морской воздух развеет развеет их тоску.