| Саншинами называют духов-хранителей гор, лесов и рек. Они являются воплощением места, его природы и силы, покровительствуют растениям, животным, источникам и, в редких случаях, людям, живущим поблизости. Они не хозяева, а продолжение, воплощённое в духе и призванное оберегать родную территорию. Саншин обладает собственной внешностью, животным образом, характером и сутью, зависящими от горы или реки, с которой он связан. Однако не у всех мест есть достаточная духовная сила, чтобы там появился саншин, и не каждый саншин готов взвалить на плечи ответственность за жизнь и процветание других существ.
Их дети — уже не духи в полном смысле, но всё ещё могут восприниматься как отражение саншина, унаследовав часть его природы и связь с горами, несмотря на то, что человеческое начало превалирует. В отличие от самого саншина, полностью являющегося духом определённой территории, его ребёнок может иметь смешанную суть и не уметь обращаться в животный облик, оставаясь при этом на грани между сверхъестественным миром и миром людей. Такая связь может проявляться в необычной выносливости, долголетии, способности чувствовать горы и лес, понимать животных или находить дорогу там, где обычный человек заблудился бы. Сила выражается в устойчивой связи с природными явлениями и той горой, от которой происходит его род. Этого достаточно, чтобы жить среди людей и не нуждаться в непрерывной связи с родной вершиной. У детей саншинов степень проявления различается. У одного ребёнка она почти незаметна, у другого является продолжением его собственной сути.
Детей саншинов называют санринами. Они неосознанно чувствуют естественный мир и его процессы. У потомков основной дар — восприятие. Природа откликается, однако не отвечает прямо, и её вряд ли можно сравнить с вдумчивым и понятным собеседником. Они замечают движение подземных вод и то, как меняется их направление, распознают нестабильную почву, трещины в породе, приближение обвала. Особенно отзываются раны: повреждённые корни, резкая смена ветра, треск сломанной ветви, нарушенный покров земли, исчезновение привычного запаха леса. Если же явление уже начало набирать силу, они ощущают его приближение раньше, чем оно проявится.
Санрины воспринимают местность как единое пространство, где всё связано, и способны кратковременно вмешиваться в течение природных процессов, усиливая, замедляя или меняя их направление. Им легко даются ориентирование и восстановление маршрута по мельчайшим признакам, поэтому даже незнакомое здание они запоминают уже после первого посещения.
Способны на короткое время лишить человека свободы движения, словно сама поверхность не позволяет сдвинуться с места, а под подошвами разит клей. Чем естественнее окружение, тем сильнее воздействие: на асфальте и полу оно едва заметно, тогда как камень, песок и земля значительно усиливают эффект.
Прикосновением способны передать твёрдой поверхности короткую вибрацию, которая расходится по материалу и нарушает устойчивость. Оружие выпадает из руки, человек теряет равновесие, а при непосредственном контакте удар может оглушить. Хрупкие предметы не выдерживают такой встряски и раскалываются, тогда как в более сложных конструкциях импульс помогает обнаружить скрытые слабые места.
Их телекинез основан на силе мысли. Предмет подчиняется воле, однако чем он тяжелее, тем большей концентрации требуется. В ближнем бою способность позволяет перехватить направленный удар, поглотить кинетическую энергию и вернуть обратно. Эффект срабатывает только тогда, когда удаётся уловить нужную долю секунды.
Долгое пребывание в полностью искусственной среде постепенно нарушает их пространственное восприятие. На этом фоне могут появляться галлюцинации: они слышат движение воды там, где её нет; видят трещины в стенах, которых не существует; ощущают под ногами землетрясения, а порывы ветра вселяют тревогу. Тело ищет опору, которой лишилось, и достраивает её само. Чем дольше длится изоляция, тем сильнее дезориентация и чувство, будто привычная опора постепенно исчезает. | |
