Роберт набивает собственные синяки и ошибается — Норман благодарен ему уже просто за то, что в своих ошибках он не боится идти к нему. Не боится быть вот таким — разбитым, полностью потерянным и вновь абсолютно неуверенным в себе. Он слушает. Не перебивает. Не спешит ни с ответами, ни с выводами, позволяя словам Роберта осесть в тишине комнаты так же спокойно, как оседает пыль на старых книгах, если их не трогать достаточно долго. Норман умеет ждать.